Распад плиромности в форме

Пишут светские люди (например, Г.Пожидаев в книге о В.Калинникове): в Церкви боялись крупных и развитых форм. Западной же церкви ставят в заслугу смелость в освоении методов светской музыки.

Проблема здесь есть, но некорректно сформулирована. Напоминает аргумент из рекламы водки: слабо опрокинуть? В Церкви "не боятся никого, кроме Бога одного". Избегают же всего, что недостойно высоты богослужения. "Сложные" и "развитые" формы порождены автономизацией и атомизацией светского сознания. Это как раз то, что не нужно Церкви! Не хочет она распада сознания, неизбежного при удалении от Бога.

Будем рассуждать от противного. Представим: в Церкви зазвучала вдруг музыка, сонатно организованная, с характерной для сонаты драматургической интригой (от intrico — запутываю: первоначально термин дипломатический, затем драматургический, литературоведческий, искусствоведческий). — Мы забудем, зачем шли в Храм! Шли за близостью Богу, оказались на концерте. Это как если бы светский человек направлялся в консерваторию, а забредши в магазин, забыл о ней. Подобной забывчивости на главное и не желает Церковь. Потому не из малодушного страха сложности, а из великодушного опасения оскорбить любовь Божию невниманием избегает светских форм.

Не только сонаты и симфонии с их "концептуальностью" (зачем концепции человеку, которого Бог просвещает Истиной?!), но и самые элементарные формообразующие принципы "автономных" произведений чужды Церкви.

Принцип репризной трехчастности. Что может быть "естественней"? В XIX веке он стал центральным. Не случайно возгосподствовал он так поздно. Даже и зрелые сонатные формы Бетховена в его эпоху мыслились как двухчастные (экспозиция ? разработка+реприза)! Естественное для светской музыки — противоестественно для Храма. Стремление замкнуть произведение в себе, завернуть вокруг себя, отторгнув от всего иного, — нужно ли это Церкви? Ничто не должно вставать стеной между человеком и Богом. Все, заслоняющее Бога, есть кумир, а церковному сознанию нужна Истина-Любовь.

Тем чудовищнее были бы для Церкви приемы хитрого управления слушательским вниманием. Например — предыкты, разжигающие нетерпение, детективное напряжение ожидания. Суггестия (внушение) — форма дьявольского насилия, а все Божие основано на свободе. "Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя…" (Мф. 16:24). Манипулирование вниманием противно Церкви. Непредставим в ней такой прием формообразования, как ложная реприза, и прочие формы интриги. Контрасты, неожиданные вторжения, динамические сопряжения — все это формы разрушения божественной плиромы. Церковь мыслит в простоте. Оставь гордыню, всяк в нее входящий! — ибо взыскуют в ней любви Божией, любовь же проста.

Подробно о музыке:

Традиции старообрядческого церковного пения. Формы реализации богослужебного репертуара
Весь годовой репертуар в старообрядческих храмах воспроизводится различным образом. Основное число стихир поется на глас (то есть на самогласен, подобен, согласно указанию в Минеях и Уставе). В тех общинах, где крюковая грамотность низкая и хористы не могут петь стихиры на подобен, все поется толь ...

Декламация как фактор саморазвития музыкальных способностей
Метод игры с параллельной декламацией заключается в том, что исполнение музыкального произведения сопровождается чтением стихотворного текста. За основу берется соответствие размера и метра размеру и ритму стиха: Традиционно эти особенности сочетания размеров в музыке и поэзии использовались в во ...

Древнерусские кондакари
В каждом из шести сохранившихся от древности кондакарей есть свои особые песнопения и индивидуальные черты. 1. Кондакарь Типографского устава конца XI — начала XII вв. (ГТГ, К5349) содержит песнопения Октоиха: воскресные тропари, богородичны, троичны, кафизмы, степенные антифоны, прокимны, аллилу ...