Возвышенная тайна музыки Глинки

Откуда идет это характерное для России сочетание неотмирной либви и мужества? Откуда удивительные для Запада лики нежного богатырства, эта чреда оперных образов от Сусанина и князя Игоря до Александра Невского и Кутузова? Откуда лирические басы, откуда могучие, пронизанные чувством соборности возглашения дьякона на ектиниях, откуда продолжающее этот стиль искусство Шаляпина? Откуда мужественный и нежный тон игры Рахманинова и всей русской школы исполнительства? Размышляя об этом специфическом тоне русской культуры, в котором могучее спокойствие соединяется с нежнейшей мягкостью чувства, нельзя не вспомнить о русском православном богатырстве. По словам митрополита Иоанна Санкт-Петербургского и Ладожского, "богатырство на Руси представляло собой особый вид церковного (а возмножно, даже иноческого) служения, необходимость которого диктовалась заботой о защите веры"9.

Откуда и мужественная нежность женских образов, например, в героической арии Людмилы "Зачем мне жить?" Сила и ревность борьбы за святость небесной возвышенной любви заставляет вспомнить, например, блаженную Ксению. Она, воплощение любви, приняла на себя образ и имя своего мужа Андрея, что значит "мужественный", а вместе с тем образ жизни столь высокий, что нам невозможно и представить.

Обычное для России соединение нежности и мужества есть раскрытие христианского достоинства и смирения, которое мы видим в Самом Господе.

Черты генеральной интонации России как выражения православного характера, совестливой психологии, произведения православной веры, устремляющей человека не к внешним карьерным целям, а к истинной жизни с Господом, — слышатся и в инструментальной музыке — в сочинениях Рахманинова, в первой части b-moll-ного концерта Чайковского, в побочной партии Седьмой симфонии и в других произведениях Прокофьева .

И все это – в ростке уже у Глинки…

По мысли Чайковского самой трудной проблемой для композитора является "проблема финала" в симфониях. Важна она и для сценических жанров. Смысловое содержание финала – человек общественный, homo communius, по определению музыковеда М.Арановского. Священным огнем обжигает это слово: народ православного древнего Запада так назвал сокровеннейший момент церковной службы: communio – причастие. Причащающиеся Жизни вечной образуют народ Божий, невидимый град в видимом теле общества.

Где обрести такой соборный финал? Высший образец находим мы в гениальном "Славься" из оперы "Иван Сусанин" Глинки. Откуда его непостижимая подъемная сила? Сравнение с "Гимном Советского Союза" открывает радикальное отличие церковных гимнов от светских: первые полетны, свободны, крылаты, ибо славят не себя, а действие силы Божией: "Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему даждь славу, о милости Твоей и истине Твоей", как воспевает и Псалом (Пс. 113:9). Великая подъемная ликующая сила "Славься" – от духовного родства с церковными гимнами.

Испытавшие знают, с какой непредставимой духовной крепостью и мощью звучат церковные гимны в жизни, когда — в ответственной ситуации — поются они в знаменование силы Божией. Оперный финал Глинки являет собой музыкально-сценическое воплощение такой ситуации.

Подробно о музыке:

С.В.Рахманинов - обладатель замечательного композиторского таланта и мощного дарования художника - исполнителя: пианиста и дирижера
Творческий облик Рахманинова многогранен. Его музыка несет в себе богатое жизненное содержание. Встречаются в ней образы глубокого душевного покоя, Озаренные светлым и ласковым чувством, полные нежного и кристально чистого лиризма. И вместе с тем ряд произведений Рахманинова насыщен острым драмат ...

Теория богослужебного пения
Богослужебное пение в данном материале рассматривается как мелодическое отражение Божественного Порядка, наивысшим тварным проявлением которого является устройство небесной ангельской иерархии. Понимаемое таким образом богослужебное пение представляет собой некий мелодический чин, или порядок, рож ...

Генрик Венявский
Генрик Венявский /1835-1880/ «Шопен скрипки», «Лист скрипки», «Второй Паганини» — как только не называли молодого Генрика Венявского. Действительно, польский музыкант был одарен изумительным талантом. Его виртуозные возможности, казалось, не имели границ. Вот мнение знаменитого скрипача Иозефа ...