Эвристики анализа

Критерий ценности музыки — в религиозных основаниях музыкального слуха.

Как исполнять Прелюдию Шопена? Выше было сказано о двух способах интонирования в высокой тесситуре — напряженном и рассвобожденном.

Исполнение Виктора Мержанова изумительно соответствует первому. Экспонированное с первых же звуков томление духа оправдано всем последующим развитием. В нем все — жизнь. Едва заметные агогические оттенки, чрезвычайная отточенность каждой интонации вздоха в мелодии, игра светлых надежд и разочарований — превращают каждую смену гармоний в поэму. Стержнем же мучительных поисков интонационного героя музыки оказывается некая взмысленность духа и напряженность тона.

Когда после вышеописанного анализа логики интонации и разбора исполнения Мержанова, я включил запись Рихтера, студенты были потрясены тем, насколько исполнения, полярно различные, могут быть равно убедительными.

Рихтер играет прелюдии в совершенно особом порядке, открывая цикл нашей Четвертой прелюдией. Чем это вызвано? Мне пришлось присутствовать на концерте, в котором была произведена запись. То был вечер памяти Д. Ойстраха. Невозможно было начать с первой прелюдии, которой М.В.Юдина дала название "Бытийственность", — с этого бурления неоформившихся сил жизни. Вторая прелюдия, которой Юдина дала название "Разговор с совестью", так же мало подходил для начала (ее Рихтер сыграл предпоследней) — если бы таким было начало, как его оправдать?! Весенняя, Третья совсем резко нарушила бы дух возвышенной скорби.

Четвертая же подошла идеально. Какое жизненное впечатление могло послужить толчком для фантазии композитора? Название, которое на концерте-лекции в малом зале консерватории дала Юдина, я не успел зафиксировать точно, записал приблизительно: "Что-то по поводу могилы".24 У могилы, в присутствии вечности как-то не пристало вглядываться в свои чувствования и любоваться их тончайшими переливами. Это неуместно пред лицом смерти. Все личное, душевно-эгоистическое должно отступить пред строгой печально-просветленной торжественностью момента, дав место духовному созерцанию. — "Опять Шопен не ищет выгод" (Пастернак). Отрешенно-возвышенное, уже не душевное, а духовное настроение пьесы, оказавшееся столь созвучным обстановке концерта, посвященного памяти ушедшего великого скрипача эпохи, и передано с поразительной силой в исполнении Рихтера.

Как-то совсем не жаждет слух особо выразительных поворотов в развитии, удивляющих глубиной. Не хочется вообще никакого развития, ибо развитие принадлежит времени. Времени, разделенному на времена. В развитии есть некоторая несвобода и насилие: от томительного настоящего оно с настоятельностью влечет нас к желанному покою будущего. А здесь времени нет. Нет тоски о прошлом, терзаний о настоящем; и будущее не нужно: пред нами вечность. Одно желание: только б не кончилось это удивительное восхождение духа, не нарушилась небесная отрешенность от времени. Неземное утешение безгранично превосходит повод — земную печаль. Только в дивной молитвенной тишине созерцания может возрастает человек. А здесь — изумительная тишина! Один лишь свет нежности, покоя любви…

Откуда это состояние? Это гостья из иного мира. Мы хорошо знаем ее из опыта Церкви. В православной Утрени есть удивительное, затаенное, тишайшее песнопение: "Великое славословие" ("Слава в вышних Богу"). У него несколько мелодий, но чаще оно исполняется всего на двух звуках в интервале все той же малой секунды. На три минуты — всего 2 ноты! А действие необыкновенное. Какой минимализм сравнится с их несказанной силой!

Игра Рихтера воспроизводит эту логику возвышенной молитвенности. Интонация не напряженно-декламационна, как у Мержанова, а церковно-псалмодична. Высокая же тесситура совершенным образом открывает свою вторую предпосылку — отрешения от земной тяжести, сугубой небесной свободы духа, принимающего озарения неземной нежности и любви. В ситуации концерта, посвященного памяти Ойстраха, это было прощание с духом великого исполнителя, давшего столько светлых моментов нашей культуре.

Две рассмотренные интерпретации — полюсы возможного. Между ними — смешанные варианты. В созерцательном, не развивающемся характере играет прелюдию Софроницкий. Но в его интонации — сильные траурные нотки; в сравнении с Рихтером — меньше небесного, больше земного, какая-то колокольная встревоженность души. Размахом и масштабностью чувствований исполнение приближается к Двадцатой прелюдии c moll. В игре Бузони молитвенность соединяется с прихотливой субъективностью прочтения.

Подробно о музыке:

Современная авторская песня
Современная авторская песня. Этим названием обозначается целый этап в развитии русской поэзии XX века, последних его десятилетий. В авторской песне можно отметить много течений, направлений, литературных традиций. Ранний этап ее относится к концу 1950-х годов, к времени, которое сегодня принято н ...

Владимир Владимирович Софроницкий
Владимир Владимирович Софроницкий /1901-1961/ Софроницкий — фигура по-своему уникальная. Его трудно сравнить с кем-либо из коллег. Как артист он единственный в своем роде и сравнениям не подлежит. Но при этом легко обнаруживаются аналогии, связывающие его искусство с миром поэзии, литературы, ж ...

Музыкальная интонация как генерирующий элемент информационного поля
Теория интонации связана в нашем представлении с именем Б.В.Асафьева. Разработка этой теории составляет традицию отечественного музыковедения (А.Лосев, о. П.Флоренский, Г.Шпет, Б.Асафьев, Е.Орлова, М.Михайлов, Е.Назайкинский, М.Арановский, И.Земцовский, Т.Перевозский, Е.Герцман, В.Холопова, В.Ждан ...